Фото: Царица массагетов Томирис опускает голову Кира в наполненный кровью кожаный мех. Рис. Александр Ритц.
Истоки легенд о женщинах-воительницах ученые советуют искать в Азербайджане
У каждой страны, каждого народа - свои праздники и памятные даты. Есть праздники, которые отмечают на государственном уровне, и те, которые не выходят за рамки профессиональной "тусовки", есть религиозные и сугубо "светские", есть наконец новые и те, что отмечали еще наши прабабушки и прадедушки.
Но Новруз байрамы - это нечто особое. Его искореняли во времена Арабского халифата и запрещали в СССР, с ним в лучшем случае сквозь зубы мирилась российская колониальная администрация, но праздник этот жил. И каждый год 21 марта, в день весеннего равноденствия, вспыхивали свечи на праздничной хонче. А уже за месяц до этого начинался счет последних вторников уходящего года, посвященных земле, ветру, воде, огню - четырем стихиям природы. И задолго в каждом доме начинают печь шекер-буру, пахлаву, шор-гогалы - словом, все то, без чего немыслим Новруз. А еще - обязательная хонча из семи компонентов и семени - проросшая пшеница...
Сегодня, когда Новруз уже не под запретом, историки старательно растолковывают, в какую глубину веков уходят эти обычаи и обряды. Новруз - это праздник весны и первой вспашки, что и символизирует семени. Шор-гогалы обозначают солнце, шекер-бура - Луну. А пахлава, которая в Азербайджане, в отличие от Турции, имеет форму узкого ромба - это символ плодородия и женского начала.
Уже потом историки испишут множество книг, доказывая, что в древние времена культ плодородия по понятным причинам весьма тесно смыкался с культом женского начала. Не было исключением и Шумерское царство в Междуречье. Именно здесь, если верить Страбону, впервые начали отмечать наступление нового года, собираясь в день весеннего равноденствия в храмах огня. А во главе пантеона здесь стояла легендарная богиня Иштар - ее воплощением у древних тюрок стала Умай. Именно символом Иштар была восьмилепестковая розетка, то есть восьмиконечная звезда, символ Солнца.
Но при этом многие историки забывают о другом: Иштар была богиней не только плодородия и материнства, но и воинской доблести. И такое сочетание только, на первый взгляд, кажется невероятным: мать, защищающая свое дитя, - что может быть более понятным и естественным?
Легенда или быль?
Избитая фраза "у войны не женское лицо" в наше время стала уже аксиомой. То есть утверждением, в которое, по мнению одного из безвестных пользователей всемирной Сети, "надлежит тупо верить". Но уже в античном пантеоне, во главе с мужчиной-Зевсом, богиня войны - это Афина Паллада, а богиня победы - Ника.
Но там же, в античной Греции, рассказывали легенды о таинственном племени амазонок. Утверждали, что это народ, состоявший исключительно из женщин, не терпевших при себе мужей, что амазонки выступали в походы под предводительством своей царицы и образовали даже особое воинственное государство.
Уже Гомер, как указывает "Википедия", упоминает о войнах Беллерофонта и фригийцев с амазонками. Царица их Ипполита (по другим рассказам, Антиопа) была убита Гераклом, которому Еврисфей поручил отнять у нее пояс. Во время этого похода Тесей расположил к себе Антиопу, вследствие чего амазонки вторглись в Аттику. В "Жизнеописаниях" Плутарх со ссылкой на Гелланика рассказывает о том, как амазонки, переправившись по льду через Боспор Киммерийский, пошли покорять Аттику, когда там правил Тесей, и после неудачной четырехмесячной войны возвратились на родину.
Кроме того, они под начальством своей царицы Пенфесилии выступили против греков, на помощь троянскому царю Приаму. В позднейших сказаниях упоминается о царице амазонок Фалестре, посетившей Александра Македонского, чтобы иметь от него детей, а в книге Ивана Ефремова "Таис Афинская" именно знаменитая афинская гетера, подруга Александра Македонского, изображает на празднике царицу амазонок.
Миф об амазонках вошел не только в эпическую поэзию, но и стал предметом образовательного греческого искусства. Самые замечательные греческие художники древности, например, ваятель Фидий Поликлет, живописец Микон и другие изобразили амазонок в статуях, рельефах и картинах (битвы амазонок, приключения Тесея с амазонками и пр.). Сохранились античные подражания статуям великих мастеров, рельефы из Галикарнаса, изображения на вазах и пр. Амазонки здесь - обнаженные, но с оружием, с развитыми мускулами.
Существовали ли амазонки на самом деле или же это не более чем красивая и захватывающая легенда? Четкого ответа на этот вопрос, увы, нет по сей день. Как уверены историки, многое в рассказах о народе, состоявшем исключительно из женщин, которые для того, чтобы иметь детей, вступали в любовные отношения с представителями соседних народов, мальчиков потом отсылали отцам, а девочек оставляли у себя, преувеличено и приукрашено. Но в том, что греческим воинам приходилось встречаться в бою с женщинами-воительницами, и те показывали себя весьма достойным противником, сомнений, честно говоря, тоже нет. Во всяком случае многие ученые уже пытаются определить, где же обитали легендарные амазонки.
Историк А.Б. Снисаренко считает, что ареал обитания амазонок практически совпадал с контурами турецких вилаетов Амасия, или Амазья, и что, возможно, этот топоним хранит следы названия легендарного племени, и Самсун. Отсюда они предпринимали свои походы в Азию. Ими, согласно преданию, построены Эфес, Смирна (Измир) и другие города.
Легенда об амазонках находит и реальное, то есть археологическое, подтверждение. При раскопках скифских курганов на смежных территориях России и Казахстана нередко находят захоронения женщин с доспехами и боевым оружием. Такие же захоронения находили на Кавказе и в северном Причерноморье, где женщины были похоронены с оружием и даже с конской сбруей. Под Волгоградом в одном из курганов найден скелет юной девушки, убитой ударом копья, и исследование ее останков не оставило сомнений: она и до этого не раз участвовала в боях.
Потомками скифов и амазонок считают и племя легендарных сарматов, или савроматов. Где женщины не просто брались за оружие - считалось, что савроматка не может иметь мужа и детей до тех пор, пока не убьет на войне хотя бы одного врага.
Но Фарид Алекперли в своей книге "Тысяча и один секрет Востока" напоминает: "...Древние греки и римляне верили, что в горах Северного Азербайджана (Кавказской Албании) обитает воинственное племя женщин-амазонок". И приводит в качестве доказательства слова Страбона: "Как говорят, в горах над Албанией обитают амазонки... Амазонки живут в соседстве с гаргарейцами в северных предгорьях тех частей Кавказских гор, которые называют Керавнийскими... Десять месяцев в году амазонки живут сами по себе: пашут землю, занимаются садоводством, скотоводством и ухаживают за особой породой лошадей. Самые сильные амазонки учатся охотиться верхом на конях и занимаются военной подготовкой. В детстве им прижигают правую грудь, чтобы они могли легко выполнять любую работу, в особенности метать копье правой рукой. Амазонки широко пользуются луком и стрелами, секирой и легким щитом; из кожи диких животных они шьют боевые шлемы, одежду и ремни.
Два особых месяца в году амазонки поднимаются на гору, которая отделяет их от гаргарейцев. Согласно очень древнему ритуалу, гаргарейцы также поднимаются на эту гору, чтобы совместно с женщинами принести жертву богам и сблизиться с ними для зачатия потомства. Они встречаются друг с другом тайно, под покровом ночи. Сблизившись с женщинами, гаргарейцы отпускают их домой. Всех родившихся девочек амазонки оставляют у себя, а мальчиков отдают гаргарейцам на воспитание. Каждый гаргареец признает любого принесенного ему ребенка своим сыном и принимает его". Правда, и сам при этом высказывает сомнения: "Что касается амазонок, то истории, известные о них как в древности, так и в настоящее время, совершенно невероятны и туманны. Например, кто поверит, что когда-либо войско, город или племя могли существовать без мужчин и состоять из одних лишь женщин?"
Но куда более реальной является другое свидетельство, которое приводит тот же Алекперли. Известно, что в 66 г. до н.э. войска римского военачальника Гнея Помпея вторглись в Северный Азербайджан (Кавказскую Албанию). В боях против римлян вместе с мужчинами участвовали и албанские женщины. По словам римского историка Аппиана, среди албанских воинов, захваченных в плен, оказалось много раненных женщин. Римлян поразила отвага албанских воительниц - они были одеты в доспехи, сражались мечами и копьями, в пехоте и в кавалерии. Согласно "Истории Азербайджана", именно храбрость албанских женщин послужила причиной распространения в древности легенды о том, что в горах на севере Албании живут воинственные племена амазонок, которые помогают албанам в борьбе против Рима.
Женщины сакских племен, живших в Азербайджане по соседству с албанами, также отличались воинственностью. Древнегреческий историк Ктесий из Кинда (V-IV вв.) рассказывает о царице саков Зарине: "Над саками в это время царствовала Зарина, женщина воинственная и далеко превосходящая смелостью и деловыми качествами всех прочих сакских женщин. В народе этом вообще женщины помогают мужьям своим в военных делах".
Царица амазонок
Но если искать реальное воплощение "царицы амазонок", то нет сомнений, что ею могла быть только предводительница массагетов Томрис или Томирис.
Сегодня уже далеко не все археологи могут точно разграничить "археологические культуры" этих легендарных народов: скифов, саков, сарматов, массагетов. Современная историография изображает скифов людьми "европейского" типа и со светлыми волосами, но вот как при этом быть с легендарным блоковским "Да, скифы мы! Да, азиаты мы с раскосыми и жадными глазами!" - непонятно. Древние авторы не очень различали саков и массагетов, так же, как саков и скифов, и по меньшей мере три топонима, восходящие к названию этого племени, дожили до наших дней - это Саки на берегу Черного моря и два города Шеки - один из них находится в современном Азербайджане и в прошлом был столицей Шекинского ханства, другой располагался на территории ханства Эриванского - современной Армении.
Геродот так описывает саков: "Саки же (скифское племя) носили на головах высокие островерхие тюрбаны, плотные, так что стояли прямо. Они носили штаны, а вооружены были сакскими луками и кинжалами. Кроме того, у них были еще сарагисы - боевые секиры". По его же словам, "массагеты носят одежду, подобную скифской, и ведут похожий образ жизни. Сражаются они на конях и в пешем строю. Есть у них обычно также луки, копья и боевые секиры. Из золота и меди у них все вещи...Железа и серебра у них нет в обиходе, так как этих металлов вовсе не встретишь в этой стране. Зато золота и серебра там в изобилии". По его же словам, "Хлеба массагеты не сеют, но живут скотоводством и рыбной ловлей (в реке Аракс чрезвычайное обилие рыбы), а также пьют молоко. Единственный бог, которого они почитают, это, солнце. Солнцу они приносят в жертву коней, полагая смысл этого жертвоприношения в том, что самому быстрому богу нужно приносить в жертву самое быстрое существо на свете."
Правда, конкретное упоминание реки Араз не мешает историкам помещать прародину массагетов где угодно, от Сырдарьи до Памира, но не в Азербайджане. Пусть даже все источники указывают на то, что жили массагеты к северу от Персии.
Именно в их стране, как сказали бы сегодня, в 570 году до новой эры, у легендарного царя Сыпыра, которого греки именовали Спаргалисом, родилась дочь. Мать девочки, наследница вождя племени абиев, умерла при родах, и Томирис стала единственной наследницей своего отца, чей род восходил к легендарному царю скифов Ишпакаю.
Сегодня в просвещенной Европе отсутствие наследника уже позволяет говорить о "крахе династии" и т.д. Сыпыра же это не особо беспокоило: женщины тут нередко стояли во главе царств. Обучать ремеслу воина Томрис начали уже в раннем детстве. В пять лет она могла удержаться на самой дикой и необъезженной лошади без седла и узды - вцепившись в гриву. Уже в шесть взяла в руки тяжелый меч, а в тринадцать стала признанным мастером боя на мечах и копьях. Она без промаха стреляла с обеих рук из лука. Стоит ли удивляться, что будущего своего избранника Томирис увидела на состязаниях в воинском искусстве?
Ее отец устроил грандиозный праздник в честь прибытия союзников-тиграхаудов для совместного похода на врага. Царь тиграхаудов отправил на битву своего старшего сына - Рустама, возглавившего небольшой, но отборный и хорошо вооруженный отряд.
Но Рустам был не просто наследником царя соседнего племени - слава об этом богатыре и воине гремела уже по всей Великой Степи, и воины массагетов собирались у царского сшана, чтобы своими глазами увидеть знаменитого тиграхауда. И не только увидеть, но и померяться с ним силой и искусством борьбы.
Но оказалось, что слава Рустама, если и преувеличена, то ненамного. С виду медлительный и даже неповоротливый, огромного роста, Рустам во время состязаний преображался. Быстроте его реакции мог позавидовать кто угодно, а уж в силе и искусстве поединка равных было точно не сыскать. Рустам шутя одолевал сильнейших массагетских богатырей, выходил победителем из поединков на копьях и мечах. Дальше всех и без особых усилий метал тяжеленный камень.
Но тут на площадь на прекрасном коне выехала Томирис. "Вороной конь под ней блестел, как отполированный агат. Гордо переступая ногами и позванивая бронзовыми подвесками, он косил глазом, как бы приглашая полюбоваться всадницей. А всадница была действительно хороша! Тонкую гибкую талию стягивал широкий кожаный пояс наподобие сакских боевых, но золотые пластины с вычеканенными изображениями хищных птиц и причудливых зверей говорили о высоком положении владелицы, а подвешенное за рукоятку к поясу отполированное бронзовое зеркало - о том, что он принадлежит девушке. Этот наряд завершал шлем затейливой работы чужеземных мастеров, из-под которого выбивались распущенные волосы, и, право, трудно было решить, чей блеск ярче - бронзового шлема или золотой россыпи волос. В левой руке у нее был щит, в правой - меч, - описывал этот поединок казахский писатель Булат Жандарбеков. - Рустам оказался в трудном положении. Он не хотел сражаться с Томирис и в то же время не знал, как отказаться от поединка, не обидев царевну, Спаргаписа, массагетов. Из этого состояния его вывела Томирис, стремительно бросившаяся на него. Вынужденный помимо воли вступить в бой, Рустам решил щадить дочь массагетского царя, но яростный натиск Томирис, великолепно владевшей клинком, сразу же ожесточил поединок. С трудом отбивая быстрые рубящие и колющие выпады, он понял, что перед ним настоящий мастер рукопашного боя, и, если сражаться вполсилы, не минуешь поражения. И, боец до мозга костей, Рустам моментально выбросил из головы мысль, что перед ним девушка, почти подросток, - Томирис стала для него противником, и противником опасным, которого надо сокрушить, раздавить, уничтожить! Отбив первый натиск царевны, он обрушился на нее сам всей своей мощью. Томирис пришлось туго. Могучий красавец Жель, золотисто-рыжий жеребец Рустама, поводя безумными глазами, храпя, роняя хлопья пены с удил, теснил широкой грудью вороного коня Томирис, которая продолжала отчаянный бой, искусно маневрируя и противопоставляя безудержному напору тиграхаудского богатыря изумительную гибкость и ловкость. Удивленный таким стойким упорством, Рустам еще больше усилил свой напор. Акинак в его руке превратился в сверкающую молнию. Томирис, скорее угадывая, чем видя, едва-едва успевала отражать, парировать град ударов, посыпавшихся на нее со всех сторон. Начало сказываться физическое превосходство Рустама. Изнемогающая Томирис держалась на одной лишь воле. Сила побеждала ловкость. Толпа, восторженно приветствовавшая появление Томирис, а затем бурно и страстно ее поддерживавшая, теперь притихла и, затаив дыхание, следила за захватывающим поединком. Все понимали, что только чудо могло помочь царевне, и Томирис попыталась его сотворить. Она резко осадила коня, тот, отпрянув, присел на задние ноги, а затем, посланный вперед сильным ударом пяток, взвился в прыжке... Томирис мельком увидела мощную спину богатыря и рубанула наотмашь... Опережая мысль, рука Рустама рванула поводья, удилами разорвав губы Желю: от пронзительной боли жеребец крутнулся на месте, и... клинок Томирис звякнул о клинок Рустама. Это было невероятно!
Заныв от боли, безвольно повисла рука Томирис, онемевшие пальцы не чувствовали рукоятки акинака. Взметнулся в последнем взмахе меч Рустама, и, как всегда, грозный воин вонзился взглядом в противника, чтобы испытать высшее наслаждение победителя - видеть налитые смертной тоской жалкие глаза обреченной жертвы. Но увиденное заставило его судорожным усилием удержать разящий удар. Эти огромные миндалевидные глаза не были наполнены страхом и ужасом, а в упор сверлили Рустама, выражая гнев, ненависть и... презрение! Не о пощаде молили эти глаза, а гневно кричали: "убей!". И Рустам понял, что для Томирис поражение страшнее смерти. Но теперь молодой тиграхауд не торжествовал свою победу, потому что видел, что перед ним не враг, которого надо сокрушить, а юная девушка. И быть побежденным этой красотой, быть может, большее счастье, чем он испытывал в своих бесчисленных победах. Рустам внезапно отбросил в сторону акинак и гортанно вскрикнул. Фарнак - молочный брат и телохранитель царевича, с силой бросил свое копье, и Рустам, не глядя, ловко поймал его на лету.
Все замерли от неожиданности. Тревожно подался всем телом вперед сидящий на троне Спаргапис. Застыла озадаченная Томирис.
Могучий богатырь, продолжая неотрывно глядеть в глаза девушки, которые, как ему казалось, вобрали в себя всю синеву небес, подъехал к ней почти вплотную и, вздыбив коня, склонил коня перед царевной.
Люди тяжело перевели дыхание и одобрительным гулом нарушили степную тишину. Массагеты по достоинству оценили рыцарский жест, с которым царевич признал себя побежденным. Но в следующее мгновенье ликующий вопль взвился в поднебесье - юная дочь Спаргаписа, расстегнув, бросила к копытам Желя свой девичий пояс, объявляя Рустама своим избранником".
Была ли счастлива Томирис со своим избранником? Историки уклончиво отвечают на этот вопрос. Брак этот свершился по любви, и ради того, чтобы остаться с Томирис, Рустам отказался от трона тиграхаудов, отдав власть своему брату. Но жизнь в царском шатре, разгульные праздники, вино - все это превращало легендарного богатыря в простого смертного. Он был воином, неискушенным в интригах, и его часто использовали в своих целях коварные племенные вожди, передававшие через него свои просьбы для царицы. Что, по понятным причинам, не вызывало у нее ничего, кроме возмущения,
Когда же умер отец Томирис, именно она взяла на себя бразды правления, став царицей массагетов.
А царская ноша оказалась тяжелой. Тем более что и претендентов на трон хватало. Томирис действовала и на поле боя, и при помощи интриг. Она была гибким политиком и стратегом, но когда требовалось, превращалась в умелого воина и военоначальника. Именно Томирис создала первую в Великой Степи тяжелую кавалерию, одев в броню не только всадника, но и его коня, и заменила легкие короткие копья на тяжелые и длинные. Она ввела в войсках узкие и длинные знамена, которые издали, развеваясь на ветру, принимали очертания драконов и змей, пугая противника. Она приказала приделать к стрелам свистульки, чтобы стрела в полете издавала пугающий воющий звук. И, самое главное, именно в ее армии появился многочисленный отряд девушек-воительниц...
"Ты хотел крови?"
Но войти в историю Томирис было суждено именно после войны с Персией. Точнее, с Великой Персией, как именуют это государство иранские историки.
Во главе Персидской державы тогда стоял царь Кир. Его держава расширялась, персидское войско покоряло одно племя за другим, и взоры царя уже привлекали земли по обе стороны Каспия, где кочевали свободные племена. К тому же он был наслышан о красоте и уме массагетской царицы. И, недолго думая, отправил к ней послов с ценными подарками и предложением стать его женой.
Ответ царицы до сих пор остается классическим образцом миролюбия и красноречия. "Остановись, пока не поздно, царствуй там, где царствуешь, называй себя царем царей, царем мира, но не вздумай воевать с нами. Клянусь священным мечом духа войны, я напою тебя кровью, хоть ты и ненасытен", - передала она через послов. Кир был взбешен. И решил доказать "этим кочевникам", что перед натиском его великой армии степное войско не устоит.
Но уже первый бой завершился победой саков, которых возглавил сын Томирис - Спаргапис. Персы в ответ решили прибегнуть к хитрости. По сакским обычаям, победа всегда отмечалась обильным пиром, и, воспользовавшись этим, персы подкинули ночью сакским войскам сильное вино, в результате чего сакские воины оказались опьяненными. Этим воспользовался Кир, захватив в плен одну третью часть войска саков и сына царицы - Спаргаписа. В плену он покончил с собой. Так же героически погиб при этой битве легендарный богатырь Рустам.
Узнав о смерти единственного сына, Томирис не просто оплакивала свое горе, она призвала к оружию не только массагетов, но и своих союзников из других скифских племен.
Бой между армиями Кира и Томирис Геродот назвал "самым жестоким и кровавым". Убитые устилали землю, стрелы сталкивались в воздухе. Но в тот момент, когда, казалось, силы скифов дрогнули, Томирис бросила в бой свой главный резерв - семитысячный отряд конных массагеток. Удар степных амазонок был для персов настоящим потрясением. Они вяло отбивались, но исход поединка был уже предрешен.
Истории доподлинно не известно, сама ли Томирис снесла голову царю персов Киру или это сделал кто-то из ее воинов - скорее, впрочем, воительниц. Но, несомненно, что отрубленную голову персидского царя Томирис бросила в кожаный мешок, наполненный кровью, со словами: "Ты жаждал крови, царь персов, пей теперь досыта!"
Наследницы амазонок
С того времени, как степные амазонки одолели в бою армию царя Кира, прошло уже две с половиной тысячи лет. Вместивших в себя множество взлетов и падений могучих империй, новых правителей и новых богов, приходивших на смену прежним верованиям. Но вот только ли легендой оставалась здесь память о Томирис? Через тысячу лет после нее за оружие возьмутся женщины во время восстания хуррамитов под предводительством Бабека, и это тоже окажется потрясением для арабов, где роль женщин понимали совсем иначе. Потому что можно считать легендой сподвижницу Кероглу Нигяр, можно не обращать внимания, что рядом с Гачагом Наби была его любимая Хаджар, не уступавшая мужу в воинском искусстве. Но ученые, анализируя историю традиционных женских украшений в Азербайджане, не сомневаются: сильсиля, набранные из соединенных цепочками крупных подвесок - это прямые наследницы древних воинских доспехов. И уж точно не допускает "двойного толкования" то, что женские пояса-кемеры в Азербайджане нередко застегиваются при помощи небольшого кинжала.
Потому что не покорные затворницы, а только потомки амазонок могли стать невестами огня.
НУРАНИ
№ 52(2254) Вт., 30 Марта 2010
Источник - Эхо
Сообщения
